Почему русские слова «пожирает собачий язык вестернизации»


Глобализация, широкое распространение интернета, меняет наш язык. Все чаще наши граждане, особенно молодое поколение, заменяют русские словам английскими. Может это и хорошо? Может таким образом мы наконец-то начнем лучше осваивать иностранные языки, что сделает нас ближе к цивилизованному миру. И все же, темпы языковых перемен слишком велики и могут нанести урон «великому и могучему».

- Наша большая проблема состоит в том, что русскую культуру опять пожирает собачий язык вестернизации, – с негодованием отмечает журналист Дмитрий Ольшанский.

Как и во времена Петра, с его бесконечными «фельдцехмейстерами», и во времена Ленина, с его бесконечными «завупрнаркомабырвалгами», сейчас опять пришло время целого моря бессмысленных и нелепых, нет, мало того, похабных заимствований, отравляющих нашу уязвимую, нежную русскую речь.

Вот пишет одна хорошая девушка в квартирном сообществе:

«Решили при выезде сделать профессиональный клининг за мой счёт».
Да почему же, тысяча чертей, клининг?
Почему не – уборка?

А потому, что в логике идиотической вестернизации родина по определению плоха, а раз плоха родина, то плох язык, и те слова, который человек воспринимает как «собственные», «старые», «родные» – кажутся ему какими-то кургузыми, потертыми, уцененными. То ли дело блестящий, моднейший клининг!

Понятно же, что уборку вам сделает ворчливая и неприятная тетка, сделает плохо, да еще и украдет у вас что-нибудь, стащит сережки или в сумке пошарит, – зато настоящий профессиональный клининг вам обеспечат бесшумные и проворные клинеры в дизайнерской униформе, да еще сделают скидку.

Это, милые мои, катастрофа.

И от этой речевой катастрофы – прямая дорога к другой, уже социальной катастрофе, когда «вклады Сбербанка обнулились, министр финансов случайно выпал из окна, а замминистра украл сто миллиардов, убежал из России и купил самую большую яхту в мире».

Ведь если клининг намного лучше уборки, то, само собой, и тот мир намного лучше, чем этот, и нет смысла зачем-то корячиться тут, а лучше бежать туда, оставив за спиной одни дымящиеся руины.

И что с этим делать? Как выстрелить всеми этими брифами, питчингами и коливингами из пушки в сторону Запада? Как превратить все свое, все родное – в нужное, модное и, главное, прочное? Это вопрос на триллион долларов и, опять же, увы, не рублей. 

Источник ➝