Мэр Екатеринбурга Ройзман отказался считать тех, кто воюет в Сирии, защитниками Родины

А. Нарышкин
― Вы допускаете, что людей, которые едут в таком порядке в ту же Сирию выполнять какие-то боевые задачи, можно называть «защитниками Родины»?

Е. Ройзман
― Нет, не считаю.

А. Нарышкин
― Почему? Если представить, что они действуют в каком-то одном соединении с российскими официальными войсками…

Е. Ройзман
― Смотрите: вот когда была Великая Отечественная война — это были защитники Родины. Это разные вещи, и я не хотел бы их смешивать и ставить в один ряд.
Это первое. Второе: в чем я вижу опасность — и по Украине, и по Сирии. Оружие, которое попадает в руки — эта ниточка потом оттуда протягивается сюда. Так было и после Афганистана, так было и после Донбасса, так будет и после Сирии. Будет заходить и нелегальное оружие, и этот навык, который надо будет где-то применять. Это аксиома, так бывает всегда. Вот это я считаю серьезной опасностью.

С. Крючков
― А официальная аргументация? Когда нам говорят: если сегодня мы не предпримем каких-то действий в Сирии, завтра эти моджахеды будут…

Е. Ройзман
― Парни, послушайте: вы молодые. А я видел, как наши заходили в Афганистан в 1979 году. Риторика была такая: интернациональный долг, если мы сейчас туда не зайдем, там через 5 минут будут американцы, нас пригласило официальное правительство, — и всё, что отсюда следует.
Что мы получили в ответ? Мы завязли там на 10 лет, потеряли 15 тысяч человек, проутюжили огромное количество мирного населения — до 1,5 миллионов погибших. В результате получили конфликт со всем миром, бойкот Олимпиады, падение цен на нефть — я считаю, что это всё звенья одной цепи. В конце концов мы все-таки оттуда ушли, потеряв в репутации, потеряв в имидже — это очень серьезно в современном мире. И в конце концов еще и получили оттуда поток героина, который, судя по всему, налаживали именно сами.
Поэтому то, что происходит сейчас… Я видел, как рухнула та страна. Это была моя Родина, мне было очень больно — я всё это видел. Я не хочу, чтобы это произошло еще раз.

А. Нарышкин
― Если это повторится сейчас, у нас страна тоже рухнет? Получается, опять на те же грабли наступаем?

Е. Ройзман
― Мы наступаем ровно на те же грабли! Мало того: мы совершенно не меняем риторику. Та риторика казалась действенной в тот момент, потому что все были «за», был патриотический подъем. В результате что получили, то получили. Мы делаем сейчас ровно то же самое, и я из-за этого очень сильно переживаю.

Источник ➝