Слова Лукашенко о Великой Отечественной содержат в себе намек для России

 

Президент Белоруссии вновь риторически подчеркивает независимую политику своей страны – и снова весьма сомнительным образом. Вот уже который день обсуждаются слова Лукашенко о том, что и Великая Отечественная, и война 1812 года были для Белоруссии «не нашими войнами». Что имел в виду белорусский лидер и зачем он делает подобные заявления?

Россия и Белоруссия – два независимых государства. У каждой из стран есть собственная валюта (хоть и с одним названием), собственные государственные языки (в Белоруссии – русский наравне с белорусским), а также собственные президент, правительство и депутаты (все разные).


При этом и Россия, и Белоруссия являются членами Союзного государства. У этого политического государства есть Высший Государственный Совет, Совет Министров, Постоянный Комитет Союзного государства, Парламентское Собрание Союза Белоруссии и России и еще ряд общих органов управления. Впрочем, неподготовленный человек вряд ли скажет, кто сейчас возглавляет Высший Государственный совет, а кто – союзный Совет Министров. Для информации – это президент Белоруссии Александр Лукашенко и глава правительства России Дмитрий Медведев соответственно.

Двойственность и призрачность Союза диалектически приводит к неизбежным недопониманиям и конфликтам, за одним из них мы можем наблюдать в развитии.

Более двух недель назад, 21 октября 2019 года, Лукашенко в интервью казахстанским СМИ, в частности, сказал: «Беларусь, да и Казахстан, они ведь всегда были под чьей-то плеткой, как я часто говорю. Кто-то нами понукал, кто-то пытался на колени поставить. Особенно в Беларуси. Все эти войны – не наши войны. Отечественная война 1812 года, Наполеон прошелся до Москвы и назад вернулся через Беларусь. Все разграблено, все было уничтожено. Потом Первая мировая война. Дошли до того, что от Беларуси осталась только узенькая полосочка – часть восточных губерний отошла России, а до Минска отошли к Польше по Рижскому договору. Потом Вторая мировая война, у нас – Великая Отечественная война. Полностью Беларусь стерли с лица земли. Это не наши были войны».

Отметим, что в том интервью было произнесено немало критики в адрес Москвы – как ретроспективной, так и вполне актуальной. Приведем несколько цитат:

«... если есть барьеры внутри нашего союза, Казахстан начинает смотреть вокруг: а как двигаться, в каком направлении, если здесь закупорили, если здесь нет движения нефти в направлении союзника, Беларуси (Россия не пропускает эту нефть), тогда казахстанцы начинают смотреть на Китай, начинают смотреть южнее – на Пакистан, Индию. Туда будут поставлять эти продукты».

«Не должна страна посильнее создавать для своих предприятий наиболее выгодные условия и торпедировать поставки продукции из Беларуси, к примеру, на российский, казахстанский или какие-то другие рынки».

«Независимость – планировать и создавать жизнь внутри страны мы должны сами. Не кто-то там нам подскажет. Как раньше было – из Кремля и так далее».

Кроме того, Лукашенко сделал Казахстану предложение фантастической щедрости: «В основном те крупные заводы, которые сегодня функционируют, они ведь из советских времен. Мы их модернизировали. Сейчас можно их и приватизировать... Вот я «Гомсельмаш» предлагаю – казахи, украинцы и мы. Три государства. Давайте, равными долями. Вы представляете, какой это будет продвинутый завод, комбинат, компания, которая будет работать на такие рынки, как Украина и Казахстан (хлебницы)? И у нас сельское хозяйство немалое».

Отметим, что большинство экспортных поставок «Гомсельмаша» уже много лет как идет на российский, а не украинский или казахстанский рынок. Но почему-то Россию в числе потенциальных собственников завода глава Высшего Государственного Совета Союзного государства даже не упомянул.

Словом, назвать интервью дружелюбным по отношению к России очень сложно. Сплошные претензии и призывы к Казахстану вместе отстаивать свои интересы, якобы нарушаемые Россией. Неудивительно, что глава российского правительства, а также Союзного Совета Министров Дмитрий Медведев подверг критике заявления белорусского президента. Отметим, что сделал он это не по собственной инициативе, а отвечая на вопрос журналиста.

«Знаете, мне кажется, что мы ни в коем случае не должны бросать хоть какую-то тень на подвиг наших предков, которые защищали свою землю – жили на территории современной России или Белоруссии, но они защищали-то ведь свою землю от захватчиков. Так было в 1812 году, так было в период Первой мировой войны, какую бы оценку ни давали ей историки, так, естественно, было в период Второй мировой или Великой Отечественной войны... наши отцы и деды защищали нашу землю, это не участие в чужих войнах. Поэтому для меня очень странно слышать такие слова», – заявил Медведев 4 ноября.

Реакция пресс-секретаря белорусского президента оказалась незамедлительной. Наталья Эйсмонт сперва произнесла дежурную фразу о том, что слова Лукашенко были «вырваны из контекста» (хотя отрывки мы выше процитировали, и сложно воспринять в подобном контексте формулировку «чужая война» иначе как «война, в которой мы были вынуждены воевать за чужие интересы»). Но от крайне невнятного оправдания Эйсмонт немедленно перешла к обвинениям в адрес России.

По ее словам, если кто-то в постсоветский период и отрекался от чего-то, то «делалось это не в Беларуси, а в самой России, и не единожды». Также она раскритиковала лично Медведева: «Еще более странно для российского премьера должно выглядеть то, что после стольких пройденных вместе испытаний сегодня наши страны погрязли в бесконечных переговорах по нефти, газу и даже продуктам питания».

«Главный вопрос, который возникает в связи с этим обсуждением: кому и зачем нужно сегодня поднимать эту тему? С чего бы? Наше отношение к истории всем известно. Хотите посмотреть, как чтят память о защитниках Отечества – приезжайте в Беларусь! Просто кому-то надо, чтобы эта вроде бы предельно понятная тема вдруг зазвучала. Или, может быть, надо найти новый повод укусить?.. Но это – вопрос пока риторический», – резюмировала официальная представительница президента Белоруссии.

Новых комментариев ни от российских, ни от белорусских властей пока не появлялось, но вряд ли в этой дискуссии поставлена точка.

Белорусский политолог Алексей Дзермант в интервью газете ВЗГЛЯД заявил, что «в Белоруссии российскую интерпретацию слов Лукашенко рассматривают как начало медийной подготовки к возможному давлению на страну. И у нас его слова были восприняты иначе. Лукашенко имел в виду, что это «не наши войны», то есть не мы их начинали. А в России его слова интерпретировали так, будто бы он открещивается от Великой Отечественной войны», – пояснил ученый.

Отметим, что при всем уважении к эксперту, а также пресс-секретарю президента Белоруссии и лично главе соседней страны, очень сложно трактовать слова «это не наши войны» как «не мы их начинали». Мы, если что, не начинали Великую Отечественную, но это наша главная война. И просто Отечественную, то есть войну 1812 года, тоже мы не начинали, но никто в России никогда не скажет, что это «не наша война». И так далее, вплоть до половецких и печенежских нашествий.

Так что попытки оправдания выглядят не менее странно, чем заявления Лукашенко. Абсолютно понятно, что он имел в виду, когда говорил с журналистом из Казахстана: когда обе республики были частью Российской империи или СССР, они были вынуждены участвовать в общих войнах, а теперь, будучи независимыми государствами, могут и не участвовать. Тема «не наших войн» была поднята в ответ на вопрос «Что для вас независимость?».

Поэтому Лукашенко, возможно, не покушался впрямую на память о Великой Отечественной. Действительно, «вынуть» страшнейшую в истории войну из национальной памяти белорусов невозможно. Да и коллаборационистов среди жителей Белоруссии было куда меньше, чем среди многих соседних народов, которые ныне любят проводить факельные шествия и марши ветеранов СС.

Белорусский президент просто намекал России, что в случае гипотетического военного конфликта (да и вообще любого конфликта с третьей стороной) теперь придется договариваться с Минском. Это, как мы видим и из его заявлений, и из слов Эйсмонт и Дзерманта – основная претензия Минска к Москве: недостаточное желание договариваться. А точнее – выполнять требования белорусской стороны. Лукашенко, с одной стороны, хочет экономической реинтеграции, об этом он тоже говорил в своем интервью, тут опять будет уместна цитата:

«Мы жили в Советском Союзе, там была абсолютно тесная интеграция. Не надо ее уничтожать. Надо воссоздать то, что разрушено. Нам предстоит над этим работать. Если честно говорить, здесь у нас, как в Казахстане говорят, еще конь не валялся».

Но в Минске почему-то не готовы понять и принять, что интеграция никак не может быть абсолютно равноправной – этого не было в СССР, этого нет в Евросоюзе, и тем более этого нет в НАТО. Всегда те страны или республики, чей объем экономики больше, претендуют на доминирование, а у небольших государств остается право или принимать эти правила, или развиваться самостоятельно. Меньшинство не может диктовать свою волю большинству – это не интеграция, да и от демократии подобная ситуация крайне далека. Когда это правило нарушается, ничем хорошим это не заканчивается. Так Россия была донором для большинства советских республик, при этом окраины были уверены, что центр их в прямом смысле объедает.

Лукашенко, в отличие от Дональда Трампа, никогда не занимался серьезным бизнесом. Но методы ведения переговоров у них похожи: максимальное обострение ситуации, а затем – прямые двусторонние переговоры лидеров, в ходе которых выторговываются максимально выгодные условия. Собственно, именно поэтому в Белоруссию ранее был направлен послом Михаил Бабич, чей стиль общения также называют довольно жестким. Но Лукашенко явным образом оказался не готов к тому, чтобы перед ним поставили зеркало. Посла по настойчивому требованию Минска отозвали.

У Белоруссии нет альтернатив интеграции с Россией. Точнее, альтернативы ясны – это очевидные примеры стремительно нищающей и теряющей население Украины или живущих относительно качественно, но тоже неуклонно обезлюдевающих прибалтийских республик. Ни о какой самостоятельной политике ни Киев, ни Таллин-Рига-Вильнюс тем более не могут даже заикаться, только аккуратно ловить противоречия между Вашингтоном и Брюсселем и пытаться на них лавировать.

Мало сомнений в том, что Лукашенко это отлично понимает. Но он не для того столько лет выстраивал свою систему управления Белоруссией, чтобы сдать ее без боя. Хочется верить, что бой и дальше будет исключительно риторическим и до действительно непоправимых заявлений, а тем более действий белорусский президент не дойдет.

Хотя, судя по крайне сомнительным высказываниям о Великой Отечественной, доводов у белорусского президента осталось очень мало.
Источник ➝

Че Гевара с боливийскими солдатами перед казнью, 1967 год, Боливия

 
Палачом вызвался быть Марио Теран, 26–летний сержант боливийской армии, персонально пожелавший убить Че Гевару в отместку за своих друзей, убитых в более ранних боях с его отрядом. Чтобы раны соответствовали истории, которую боливийское правительство планировало представить публике, агент ЦРУ Феликс Родригес приказал Терану целиться аккуратно: так, чтобы казалось, что Гевара был убит в бою. Гари Прадо, боливийский генерал, командовавший армией, захватившей Че Гевару, сказал, что причиной казни плененного команданте был большой риск его побега из тюрьмы, и что казнь отменяла суд, который бы привлек внимание всего мира к Че Геваре и Кубе.
Кроме этого, на суде могли всплыть негативные для боливийской власти моменты сотрудничества президента Боливии с ЦРУ и нацистскими преступниками.

Перед казнью Феликс Родригес пытался узнать у Че, где находятся другие разыскиваемые повстанцы, но тот отказался отвечать. Родригес с помощью других солдат поставил Че на ноги и вывел его из школы для показа солдатам и фотосъёмки с ним, после чего сообщил о предстоящей казни. Че Гевара в ответ спросил Родригеса, кто он — американец мексиканского или пуэрто–риканского происхождения, дав понять тому, что знает, почему тот не говорит на боливийском испанском. Родригес ответил, что он родился на Кубе, но эмигрировал в США и на данный момент является агентом ЦРУ. Че Гевара в ответ лишь усмехнулся и отказался дальше разговаривать с ним.

За несколько минут до казни, один из охранявших Че солдат спросил его, думает ли он о своём бессмертии. "Нет, — ответил Че, — я думаю о бессмертии революции". После этого разговора в хижину вошёл сержант Теран и тут же приказал выйти всем другим солдатам. Один на один с Тераном, Че Гевара сказал палачу: "Я знаю, ты пришёл убить меня. Стреляй. Сделай это. Стреляй в меня, трус! Ты убьёшь только человека!" Во время слов Че Теран замешкался, потом произвел несколько выстрелов из полуавтоматической винтовки M1. На несколько секунд Гевара скорчился от боли на земле, прикусив руку, чтобы не закричать. Теран выстрелил снова, смертельно ранив Че в грудь. Всего Теран выпустил в Че девять пуль: пять в ноги, по одной в правое плечо, руку и грудь, последняя пуля попала в горло.

Какую правду о Горбачеве, Ельцине и Путине Дмитрий Язов просил «Комсомолку» опубликовать после своей смерти

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх