Юрий Лоза объяснил, почему у него нет ностальгии по советскому прошлому

Все майские праздники телевизионщики потчевали меня архивными записями торжественных концертов советского периода. И я поймал себя на мысли — а ведь у меня нет ностальгии по тем временам! И совсем не потому, что это была эпоха тотального вранья (его и сегодня предостаточно), а потому, что не хочу вновь испытать то состояние полной безысходки, царившей тогда в наших умах. Только не надо думать, что я завидую тем, кто был в то время допущен до кормушки — я к ней не рвался ни тогда, ни сейчас.

Я с удовольствием слушаю произведения тех лет, написанные от души на вечные темы, но все песни-агитки, созданные и пафосно исполненные штатными прославляльщиками социалистического строя, вызывают у меня сегодня то же рвотное чувство.

Я никого не осуждаю за прогиб, ведь в то время каждый сам определял для себя нравственные приоритеты, но и уважать никого не обязан. 

Когда я пишу о своём отношении к вранью и лицемерию в Союзе, я не с чьих-то слов сужу о стране и времени — сам в том «раю» вырос. И если кому-то в то время жилось хорошо, то среди моих родственников и знакомых таковых не было. Все в общем-то сводили концы с концами и никакого бесплатного сыра никто не получал. Я помню пустые полки магазинов, очереди за всем, что хоть как-то можно было есть или носить, ну и «горбатый» Запорожец в награду за долгий труд. А ещё помню миллионные тиражи «Малой земли», якобы написанные бровастым пятирежды героем. Да, была хорошая литература, но разной макулатуры издавалось в десятки раз больше, да, были хорошие искренние песни, но и лживой патриотики напето — выше крыши. 

И не надо мне рассказывать, как вам было весело во время учёбы в школе или институте, и как плохо сейчас — юность всегда и везде хорошо себя чувствует, на то она и юность. Есть такая байка: спросили мудреца, который обитает на горе Арарат — скажи, когда жизнь была лучше, до перестройки, или сейчас? Он ответил — конечно до перестройки, потому что меня тогда ещё женщины интересовали. 

Юрий Лоза

Источник ➝

Че Гевара с боливийскими солдатами перед казнью, 1967 год, Боливия

 
Палачом вызвался быть Марио Теран, 26–летний сержант боливийской армии, персонально пожелавший убить Че Гевару в отместку за своих друзей, убитых в более ранних боях с его отрядом. Чтобы раны соответствовали истории, которую боливийское правительство планировало представить публике, агент ЦРУ Феликс Родригес приказал Терану целиться аккуратно: так, чтобы казалось, что Гевара был убит в бою. Гари Прадо, боливийский генерал, командовавший армией, захватившей Че Гевару, сказал, что причиной казни плененного команданте был большой риск его побега из тюрьмы, и что казнь отменяла суд, который бы привлек внимание всего мира к Че Геваре и Кубе.
Кроме этого, на суде могли всплыть негативные для боливийской власти моменты сотрудничества президента Боливии с ЦРУ и нацистскими преступниками.

Перед казнью Феликс Родригес пытался узнать у Че, где находятся другие разыскиваемые повстанцы, но тот отказался отвечать. Родригес с помощью других солдат поставил Че на ноги и вывел его из школы для показа солдатам и фотосъёмки с ним, после чего сообщил о предстоящей казни. Че Гевара в ответ спросил Родригеса, кто он — американец мексиканского или пуэрто–риканского происхождения, дав понять тому, что знает, почему тот не говорит на боливийском испанском. Родригес ответил, что он родился на Кубе, но эмигрировал в США и на данный момент является агентом ЦРУ. Че Гевара в ответ лишь усмехнулся и отказался дальше разговаривать с ним.

За несколько минут до казни, один из охранявших Че солдат спросил его, думает ли он о своём бессмертии. "Нет, — ответил Че, — я думаю о бессмертии революции". После этого разговора в хижину вошёл сержант Теран и тут же приказал выйти всем другим солдатам. Один на один с Тераном, Че Гевара сказал палачу: "Я знаю, ты пришёл убить меня. Стреляй. Сделай это. Стреляй в меня, трус! Ты убьёшь только человека!" Во время слов Че Теран замешкался, потом произвел несколько выстрелов из полуавтоматической винтовки M1. На несколько секунд Гевара скорчился от боли на земле, прикусив руку, чтобы не закричать. Теран выстрелил снова, смертельно ранив Че в грудь. Всего Теран выпустил в Че девять пуль: пять в ноги, по одной в правое плечо, руку и грудь, последняя пуля попала в горло.

Какую правду о Горбачеве, Ельцине и Путине Дмитрий Язов просил «Комсомолку» опубликовать после своей смерти

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх